телеграм канал Babel books TLV
Оцени!

Babel books TLV

Книжный канал магазина "Бабель" (Тель-Авив) - рассказываем о неочевидных книгах.

Информация о канале

Телеграм канал «Babel books TLV» @babelbookstlv (1396 подписчиков). Добавлен в каталог 17 Октября 2020. Категория 📚 Литература. Открыть в: Telegram | в web версии | Ссылка в каталоге: https://tgram.me/babelbookstlv | Телеграм ссылка: https://t.me/babelbookstlv Язык: Русский, Сербский, Украинский.
Ваш канал? Вы можете увеличить его конверсию, купив платное размещение.

Дата добавления
17 Октября 2020 07:02
Последнее обновление
2 Июля 2021 23:54
Дата создания
25 Ноября 2017 12:26
Категория
📚 Литература
Адрес в каталоге
https://tgram.me/babelbookstlv
Telegram ссылка
https://t.me/babelbookstlv
Подписчики
1396
Язык
Русский, Сербский, Украинский

Похожие каналы

Телеграм каналы похожие на @babelbookstlv

Отзывы на канал @babelbookstlv

Оставьте пожалуйста свой комментарий о телеграм канале «Babel books TLV».

Популярное в каталоге

Посмотрите популярные ресурсы в каталоге

Последние посты

Последние сообщения в телеграм канале «Babel books TLV».

Термин white trash, появившийся, судя по всему, лет двести назад, звучит оскорбительно, но, скорее всего, именно так можно назвать главных (впрочем, других здесь нет) героев написанной в 2006-м и только-только переведенной на русский язык (пер. И. Федотова) камерной дебютной повести «К югу от водокачки» одного из величайших басистов современности Леса Клейпула (Primus и некоторое количество менее известных групп, а также колаборации с Томом Уэйтсом, Эдрианом Белью и Limp Bizkit). Два брата, которые давно не виделись друг с другом, и друг детства старшего – младший его недолюбливает, и есть за что, – отправляются на рыбалку в надежде поймать мифическую Большую рыбу, но рыбалка заканчивается совсем не так, как было намечено, а текст Клейпула, вольно или невольно, вызывает в памяти хэмовского «Старика и море», как если бы его писал иногда приходящий в себя между приходами Хантер С. Томпсон.
Повесть Клейпал наследует сразу всей американской послевоенной литературе, от упомянутого Хемингуэя до битников и прочих не приходящих в сознание великих парней. И, если бы не социально-политические реалии, всплывающие в разговоре трех замученных жизнью мужчин, знающих друг друга с детства и перегруженных воспоминаниями, обидами и неизжитыми комплексами, эту повесть легко можно было бы поместить в реалии, скажем, пятидесятых. Одноэтажная Америка из фильмов, берущих призы Сандэнса, наркотические трипы, говорящие креветки, память об отце (собственно, братья и встречаются-то, чтобы порыбачить в память об ушедшем отце, третий лишний оказывается с ними случайно, и эта случайность обрастает катастрофическими деталями как в фильмах братьев Коэн), огромная глубоководная рыба – то ли миф, то ли реальность, то ли осетр, то ли видение, – и пьяный спор о том, можно ли употреблять слово «н*гер», проголсует ли народ великой Америки за черного, виновен ли О. Джей (версия, которую излагает один из героев, достойна отдельной книги) и стоит ли разрешать «педикам» усыновлять детей: младший брат, вырвавшись из захолустного калифорнийского Эль-Собранте и обосновавшись в Беркли, всеми силами пытается выдавить из себя мировоззренческие стереотипы white trash, но друг старшего из братьев, вечной пьяный и озабоченный урод-весельчак, не дает расслабиться. Медленное, наполненное флешбэками повествование предсказуемо закончится кровавым кошмаром, но совсем не тем, что ожидает читатель, а морок, сгущающийся с первых страниц этой небольшой повести, к ее финалу окутает все вокруг, и Большая рыба вильнет хвостом с самого дна.
Неряшливая и в чем-то неумелая, но очень хорошая и умная книжка не для слабонервных, остальным – крайне рекомендую. И переслушайте Primus – возможно, этот рваный бас еще в конце восьмидесятых пытался до нас донести нечто важное.

497 08:43

499 08:44

Ничего себе: пишут, что до конца года в "Красном матросе" выйдет "Микеланджело наших дней" - биография Йозефа Бойса, написанная Максимом Кантором.

1.8K 20:32

Нет, все-таки не получается у меня писать про прозу Георгия Шенгели, да и про него самого – слишком сложная личность, слишком «романная» биография: блистательный поэт и переводчик, печатавшийся и – писавший стол, читавший у Волошина стихи, посвященные расстрелянному Гумилеву, и – сотрудничавший с чекистами (об этом с пониманием пишет непримиримая Надежда Мандельштам, на этом любит акцентировать внимание современная либеральная пресса, но, кажется, документальных свидетельств этому нет), задумавший грандиозную, из нескольких книг, автобиографию и – не осуществивший задуманного. Прозы осталось мало – несколько крошечных, по страничке, рассказов, в которых анекдот вдруг разрастается до притчи, и два не длинных романа – трогательная, потрясающей психологической точности и тонкости история «Жизнь Адрика Мелиссино», которая на книжной полке расположится рядом с «Городом Эн» Л. Добычина, и безумный, карнавальный, рваный «Черный погон», по ритму и эмоциональному накалу сравнимый с «Сентиментальным путешествием» Шкловского. В первой книге – детство накануне первой революции, во второй – боевая юность между подпольем и публицистикой в добровольческой пресс (среди скрытых под псевдонимами персонажей книги – Бунин, Багрицкий, Олеша и ближайший друг Шенгели, офицер Александр Станиславский, репрессированный и погибший в сороковые, поразительная и трагическая фигура, а для «Черного погона» – словно олицетворение поразительного и трагического времени). Не умею рассказать про такое, просто – потрясающая проза, еще одна важная – важнейшая! – страничка выпотрошенной истории советской литературы.

451 14:06

462 14:06

Крошечное издательство because АКТ выпустило книгу
Грега Прато "Гранж мёртв" - историю, собственно, гранжа. Эдди Веддер рассказывает про создание Pearl Jam, участники Alice In Chains вспоминают боевую молодость и так далее. Но главное, автор ищет (и находит) корни сиэтлской волны в шестидесятых. Выглядит это все очень интересно. Мы, конечно, привезем (последние их новинки - Селин, Арто, Лес Клейпул - уже у нас).

374 16:02

Жаль, но история с книгой Максима Кантора о Бойсе оказалась фейком, простите. А так дышал...

268 06:19

Гиперакузия – это нарушение слуха, характеризующееся повышенной чувствительностью к определенным частотам и диапазонам громкости звука. Это довольно редкое нарушение, и, по словам музыковеда Сергея Румянцева (1951-2000), он страдал именно им – впрочем, слово «страдал» здесь вряд ли подходит. Скорее, он с ним жил, и такое совместное существование дало ему возможность сделать то, что он успел сделать за свою короткую жизнь. Например, написать удивительную, ни на что не похожую «Книгу тишины», которая впервые была издана в 2003 году, почти сразу стала редкостью, а вот теперь переиздана с – благодаря блистательному музыканту, вос-создателю оркестра «Персимфанс» Петра Айду – дополнениями, без которых теперь ее невозможно представить.

Что такое «Книга тишины»? Это попытка словами описать навсегда ушедший звуковой ландшафт города, начиная с двадцатых годов прошлого века – тут на сцену выходят гении-утописты типа великого Арсения Авраамова, автора невероятной «Симфонии гудков», и Константина Сараджева, звонаря-виртуоза и теоретика колокольного звона, которому посвятила поразительные строки Анастасия Цветаева, отрывок из ее «Сказа о звонаре московском» – одно из дополнений книги. Нам не дано услышать грандиозные творения Авраамова или перезвоны Сараджева – но Румянцев кропотливо, с привлечение документов и свидетельств очевидцев (это слово странно звучит в тексте о звуке) облекает эти пропавшие во времени звуки в слова, и – да, мы становимся их свидетелями. Как становимся мы свидетелями ушедших навсегда звуков Теплого Стана из юности Румянцева, или уникальных шумовых оркестров эпохи НЭПа: «Книга тишины» – это ведь еще и автобиографический текст, наполненный ностальгической тоской по временам, которые никогда не вернутся. Повествование «Книги тишины» все время прыгает – во времени и в пространстве, между фактами недавней истории и авторской рефлексией, автобиографическое повествование по-зебальдовски перебивается философией Павла Флоренского, воспоминаниями Добужинского, пускается в путешествие по дантову «Аду», прыгает от философии Хайдеггера к упоительной прозе Сигизмунда Кржижановского (рассказ последнего – еще одно важное дополнение книги, как и, скажем, манифест Луиджи Руссоло, стихи Алксея Крученыха и многое другое).

Запутанная структура этой несвоевременной, ни на что непохожей, удивительной книги, возможно, проистекает из того, что Румянцев так ее и не закончил, но, возможно, именно такой она и была задумана – сложно предсказать, куда двинется жизнь человека, способного, по словам самого Сергея Юрьевича, слышать то, что не дано нам, простым смертным.

173 11:06

164 11:06